?

Log in

No account? Create an account
Подделки и копии в искусстве - Неизвестная планета [entries|archive|friends|userinfo]
unknown planet

[ website | Неизвестная планета ]
[ userinfo | livejournal userinfo ]
[ archive | journal archive ]

Подделки и копии в искусстве [Jan. 18th, 2017|10:22 pm]
unknown planet
[Tags|, , , ]

Бизнес в искусстве, подделки, имитации и коллекционеры


На выставке С.Брюханова в Москве Виктор Шкулёв (в очках) и А.Мартынов

Радио-Видео НП. Расшифровка радио-передачи + видеофрагменты записи. Текст на видео и в расшифровке не совпадает: эфир передачи - 25 мин., вся запись заняла 45 мин. Получился как бы черновик фильма. Студентам - как ориентир форматов для канала Meanings of Arts, который мы и тестируем, материалы для которого мы и набираем со всего света на разных языках.
Перевод, дубляж, титрование + анимация: всё-всё добавляем и проверяем, смотрим, что и как.

***


Художник Сергей Брюханов, выставка в галерее VSunio


- Андрей Мартынов: зачем искусство в 21 веке? Виктор Шкулёв, издатель, бизнесмен [Hearst Shkulev Media]. Сергей Герасимов, художник. Вот они вдвоём сделали галерею-студию художественную VSunio в Москве.

Сергей Герасимов: Да. Что уже удивительно. Все закрывают, а мы открыли.

- А все закрывают?


Художник и зрители

Сергей Герасимов: Действительно тенденция закрывания, да. Потому что сейчас такая трансформация идёт везде. И в политике, и в искусстве. А искусство, оно давно уже такое коммерциализированное немного. И галереи закрываются. Но особенно современного искусства, их закрыли давно. Вы знаете известные - Марата Гельмана, там очень они популярные были. Айдан Салахова. Они официально объявили, что закрывают свои галереи и деятельность у нас в стране завершают.

- С другой стороны, очереди на Серова, которые любят показывать в новостях ТВ. Очереди на Ватиканскую выставку, билеты все проданы...

Виктор Шкулёв: Ну это неудивительно. Когда человек приобщается к искусству, он проходит несколько стадий. И первая из них – посмотреть, поудивляться и быть причастным. Многие на этом и заканчивают и продолжают только смотреть и удивляться.

Кто-то переходит в категорию коллекционеров. Ведь коллекционерами не начинают сразу – раз! и человек решил: «Я коллекционер»! Всё-таки это страсть, она развивается. У нас явно большой интерес к искусству в стране, особенно Серов показал, что здесь у нас революция. Да и в Пушкинский музей, за последние годы каждая большая выставка в Пушкинском – это реально удача! Мы видим бесконечные очереди. Заканчивается одна выставка – очередь, другая выставка – снова очередь у Пушкинского музея.

Это, с моей точки зрения, объяснимо, потому что у нас сокращаются возможности по выезду за рубеж. В какой-то степени часть зарождающегося среднего класса решала для себя задачи что-то интересное увидеть, выезжая за рубеж. А сейчас турпоток сократился. Особенно это видно вот в эти большие новогодние каникулы. Это было видно в прошлом году, я надеюсь, что в эти зимние каникулы мы увидим такой же феномен, когда многие остаются здесь в Москве и они идут на выставки.

Коллекционирование – это другое. Если сильная страсть, то страсть борется с достатком. Успешно борется. А если страсть такого среднего уровня, то в условиях кризиса, в условиях дефицита капитала, искусство встаёт в очередь. Возникают какие-то первичные задачи, что нужно в первую очередь сделать: семья, дети, самое необходимое. А искусство потом. И если в экономике лучше будет, то ситуация поменяется.

Славные очереди

- Очереди в Третьяковку, в Пушкинский. Очереди всегда бывали в Лувр и во всякие Британские Музеи. Сергей, народ-то интересуется Рафаэлями и…

Сергей Герасимов: Народ интересуется чем-то очень красивым и настоящим уже. Вот это и есть, как бы маленькая ломка начинается. В музеи всегда очереди были. Но потом искусство пошло в массы, оно стало доступно.

- Это когда?

Сергей Герасимов: Это в середине 20 века. То есть с появлением поп-арта так называемого. То есть искусство, которое доступно для понимания и даже для производства любому человеку. То есть вы что-то делает очень простое, а ваш сосед понимает, что вы нарисовали.

- Натюрморт?

Сергей Герасимов: Ну, натюрморт. Я не знаю, кляксу, квадратик, там шнурки нарисовали, что-то такое… И он говорит: «Я так тоже могу» и может нарисовать. Но самое любопытное – когда появилась возможность, если у тебя есть фантазия и какое-то умение, ты можешь показать это других людям. Раньше это невозможно было, потому что была иерархия профессий. Художники отдельно существовали, понимаете? Отдельно булочники существовали и так далее.

- Отдельно подмастерья.

Сергей Герасимов: Кто угодно! Сейчас любой. Это просто мир другой, он очень такой с одной стороны усложнился технологически, а с другой стороны очень сильно упростился для понимания.



"Искусство пошло в массы"

- Профессиональный художник как себя ощущает?

Сергей Герасимов: Профессиональный художник ощущает себя плохо. Он как будто зря учился, получается. Если брать просто примеры из любых сфер… К примеру, необязательно в Театральный Институт поступать на актёра, когда можно пойти в КВН, какие-то пару лет пообщаться и ты будешь очень медийным и популярным человеком. Правильно?

- Профессионалы будут свысока поглядывать… А персонажи из самодеятельности будут зарабатывать больше, чем профессиональные актёры.

СГ: Сейчас вы в музей не пойдёте, пока вы в телевизоре не увидите рекламу. Правильно? Пока вам кто-то не скажет своё мнение,

- Напомнит про Серова...

Сергей Герасимов: Напомнит про Серова, что это русский гениальный художник и нужно пойти. Но это не значит, что у нас бестолковые все и не знают, кто такой Серов. Конечно, знают! Так вот всё равно мы перестали делать выводы и мнения составлять сами, мы должны сначала его услышать. И потом его тихо на себя наложить – нужно мне, не нужно и так далее. И вот искусство этим сильно воспользовалось. Оно стало как бы диктовать свои условия и художникам и публике.

- Так искусство или медиа?

Навязать и затолкать

Сергей Герасимов: Оно превратилось в медиа-бизнес. Технологии по продаже сосисок вагонами точно такие же, как и продажи картин за большие деньги. Надо разрекламировать, надо показать, надо создать определенный ажиотаж вокруг. И всё.

- А потом какая-то, как говорят обыватели, бессмысленная работа уходит за 30 миллионов.


Подделки и копии

Сергей Герасимов: Нет! Что касается коллекционирования… Вот Виктор Михайлович говорил: «Коллекционирование…» Есть два понятия, как в жизни: по любви и по расчету. По любви – это люди, которые собирают спичечные коробки, картины… Всё, что угодно! Пачки от сигарет. Я в детстве тоже, когда не курил, собирал пачки от сигарет. Они красивые были. Так собирают по любви. А по расчету собирают по ликвидности. Но появилась третья еще такая планка, класс людей, которые покупает искусство как входной билет в определённое общество, то есть в определенный клуб.

- Так может быть это общество, тот самый клуб и формирует такие условия и обстоятельства?

Сергей Герасимов: Безусловно! Конечно!

Виктор Шкулёв: Чтобы бесплатно никто… Конечно, в этом есть феномен очередей. Потому что сегодня мы живем в условиях очень доступной информации. И когда мы видим какую-то очередь, это очень быстро распространяется, и тут же появляется желание сделать так же, скопировать.
Если кто-то сходил на Серова и начинает рассказывать, то надо мне тоже побывать там. И каждый чувствует себя немного ущербным, если он не сделал то же самое, что и его коллеги, друзья, большинство.

- Публика манипулируема легко, и толпу можно собрать?

Виктор Шкулёв: Конечно!

- Парочкой сообщений?

Виктор Шкулёв: Конечно! И это тоже. Потому что мы на самом деле понимаем, что реклама сегодня – это удобная навигация. В мире огромный поток информации, в ней очень сложно разобраться. Поэтому мы выхватываем то, что ближе нам…

- Мы – это издатели или мы – это аудитория?

Виктор Шкулёв: Я говорю «мы» - это аудитория, выхватываем. Например, если я интересуюсь, как провести свободное время, значит, я ищу в эфире то, что мне будет интересно. Или я хочу что-то купить то же самое. И ещё, что очень важно: эффект, когда люди, стоящие в очереди, являются магнитом для других в принятии решения. Это тоже такой феномен повторения за людьми, которые формируют общественное мнение.


Спрятать и не продавать

- Андрей Мартынов: У нас в гостях Виктор Шкулёв, бизнесмен, коллекционер. Художник Сергей Герасимов. Так вы подтверждаете, что у художников есть такая хитрованная психология: хорошая работа – спрятать и не показывать, а продать что-то не…

Виктор Шкулёв: Она есть у всех людей.
Сергей Герасимов: Я иногда даже удивляюсь ей. Потому что есть многие художники, которые делают шикарные работы, влюбляются в эти работы, пока они их… Понимаете, держат эти работы у себя, не отдают. Считают, что это настолько близко для них… Хотя, казалось бы, нужны деньги, но, тем не менее, держат у себя.
Виктор Шкулёв: Ну это и раньше было.

- Скажут, что все это голливудские сценарии и всё это выдумано.

Виктор Шкулёв: Ничего подобного!

- Сейчас такие художники есть?

Сергей Герасимов: Да, есть такие художники, как ни странно.
Виктор Шкулёв: Есть такие художники. Фамилии не будем называть.
Сергей Герасимов: Я одну фамилию назову. Мы недавно общались, вот Сергей провел много времени в общении с Оскаром Рабиным, в Париже, в его мастерской. Он тоже не продает сейчас свои работы.


Оскар Рабин (род.1928) у себя в Париже

- Ну, он в возрасте?

Сергей Герасимов: Ему 88, да?
Виктор Шкулев: Да, ему 88.

- Просто Рабин уехал из Советского Союза.

Виктор Шкулёв: Его выслали, мне кажется, из Советского Союза. У него хорошая рука...
Сергей Герасимов: После бульдозерной выставки.
Виктор Шкулёв: Он по прежнему активно работает. И сейчас у него период, когда он работы вот так официально не продаёт. Наверное, такой момент у него. Но вот то, что я слышу и, наверное, он представляет тот самый случай, когда художник находится в положении, когда он предпочитает хранить у себя.

Может быть, он не нуждается в том, чтобы продавать, но вот эта вот любовь к своим собственным работам, когда художник решает, либо это настолько нравится мне, что я подержу у себя и пополучаю удовольствие, либо он считает, что время не пришло с этим расстаться. И он не единственный, у кого так.

Тщеславные смертные

- Разве в психологии художника не преобладают желания exhibitionism, эксгибиционизма?

Сергей Герасимов: Нет. Тщеславие есть у всех, больше или меньше. Безусловно. Но есть ещё другое. У художников такое жизненное кредо, они многие считают, что они должны пережить себя и свою жизнь. То есть они как бы рожают картины или произведения своих детей, которые будут их потом как бы и прославлять.

- Вот посмотреть, как будет аудитория, потом реагировать на их работы после их смерти.

Сергей Герасимов: Безусловно! Это очень важная вещь. И осознание того, что ты уходя из этого мира, оставляешь столько следов, которые будут тебя потом ещё как бы и называть и прославлять… Это гораздо больший стимул, чем материальный для настоящего художника.

Ницше, когда его спросили, как вы относитесь к славе и к известности, говорит: «Ну, никак». То есть вам популярность не нужна? «Абсолютно. Меня это не интересует. Ну разве что лет через 200». Такая странная вещь. То есть сейчас не нужно, а потом это будет важнее, наверное. Это очень важно для любого художника.

И все пытаются оставить после себя какое-то наследие. Кстати, про коллекционирование. Если вы приобретаете какую-то… Ведь это важная вещь не потому что вы любуетесь ей, вы оставляете её детям, внукам. И это получается, как раритет вашей семье, он переходит по наследству.

- Ну, это объяснимо: оставить дом, дерево и какую-то недвижимость…

Пещерные дети

Сергей Герасимов: Ну, дерево срубить и прочее. А картины нет. Вот знаете, опять же, в том же Ленинграде блокадном, картины прятали как можно дальше. Шкафы сжигали, паркет сжигали и всё. А картины относили в музей, либо свернули в рулон  и спрятали, чтобы от греха подальше. И сохранилось очень много, кстати, вещей. Человек всегда эту красоту пытался сберечь себе. Это, кстати, из истоков рождения человека. Потому что пещерные люди рисовали на скалах почему?

- Считается, что надо было визуализировать добычу для того, чтобы пойти и…

Виктор Шкулёв: Другая мотивация. Выразить свои эмоции. У человека рождались эмоции и эти эмоции нужно было каким-то образом выразить. Кто-то через песню, через танец. В том числе и через изобразительное искусство. Эта эмоция оседала на стене в виде каких-то рисунков и человек этим рисунком любовался.
Сергей Герасимов: А ребенок маленький, который только начинает ползать, он ещё не стоит. Он находит какой-то мел, вашу ручку и на вашем белом кожаном диване рисует непонятно что. А что он в первую очередь рисует? То, что видит. Для чего он это делает? Он себе на память красивые образы оставляет. Понимаете какую вещь? Это не потому, что он хочет рисовать, у него рукоблудие. Он оставить хочет информацию, которую он увидел, и она его удивила. Вот искусство, откуда и пошло – с младенчества. Оно неотъемлемая часть человека, это физиология.

Мы всегда рисовали и будем рисовать. Мы рождаемся, мы ещё говорить не умеем, слово «мама» даже не произносим, А найдём что-либо и где-нибудь что-то испачкаем, накалякаем. И оставим следы свои, понимаете?

- Или куличики лепить – это уже скульптура.

Сергей Герасимов: Куличики – все то же самое. Это уже скульптура пойдет. И так мы дойдем до архитектуры и до всего.

Зависть

- И города строить в песочнице. Есть ли ревность? Существует ли ревность у художников?

Сергей Герасимов: Конечно!

- Как там у Булгакова в «Мастере и Маргарите», когда бездарный поэт, проезжая мимо памятника Пушкину: "И что же такого: «Буря мглою небо кроет…»


Сергей Герасимов: Конечно, существует! Больше или меньше, но все это индивидуально зависит от человека, безусловно.

- Ревность к умершим или к ныне живущим тоже?

Сергей Герасимов: Ревности к умершим не существует. Но… Почему? Потому что сейчас искусство, оно настолько редкое стало, особенно хорошее искусство. Это эксклюзив. Вот нам раньше говорили, что современное искусство – это такое необычное. А сейчас его так много, оно такое непонятное и ненужное, что стало эксклюзивом уже правильные, хорошие сделанные вещи.

Ревность

- Коллекционеры и бизнесмены могут пользоваться ревностью, которая существует внутри среды художников в своих целях?

Виктор Шкулёв: Я думаю, что они даже пользуются этим, когда пытаются найти лучшее коммерческое решение. Но я хотел бы одну мысль, что сказал сейчас Сергей. Что когда художники между собой находят какие-то решения, то вот он бросил такую фразу, что сегодняшнее искусство, оно не всегда нужно. Мне кажется, что мы живем в такое время, когда какая-то часть искусства действительно никому не нужна. Потому что это искусство не вызывает эмоций у аудитории.

Но появляется какая-то другая часть искусства, которая напротив, взрывает общественный интерес, взрывает интерес человека, будь он коллекционер или не коллекционер. И мне кажется, в этом плане какие-то вещи, связанные с интригами, с конфликтами, они как раз обращают особое внимание на то или иное произведение или на того или иного художника. И мне даже показалось, что иногда художники сами уже начали пользоваться всякими разными такими инструментами и методами, когда они хотят донести какое-то своё решение.

- Это уже медийные фокусы?

Виктор Шкулёв: Ну, да. Но в то же время, я думаю, что… Вот если мы попытаемся разделить искусство, которое самодостаточно само по себе, потому что это высокое качество, и искусство популярное, искусство успешное, потому что так сложился рынок или так хорошо сработали те люди, которые окружают художника и продвинули его.

- У коллекционеров существует ревность внутри их клана? Что кто-то купил, а я бы тоже хотел иметь эту работу в своей коллекции?

Сергей Герасимов: Ещё и какая! И очень мстительная ревность. Потому что очень часто они друг другу мешают. Действительно! Распространяются слухи, что это, например, ненастоящая или это некачественное, или это просто неинтересное. Специально! Чтобы перебить те же самые цены, тот же ажиотаж, например, вокруг чего-то. Это нормальная вещь, да.

Виктор Шкулёв: Да, это так. Я думаю, что такое существует. Но мне кажется, это все-таки…
Сергей Герасимов: Это к искусству не имеет отношения. Это к людям имеет отношение.

Виктор Шкулёв: Да. Это не первично, это очень индивидуально. Но есть какие-то группы коллекционеров, которые знают друг о друге, которые в какой-то степени за что-то соревнуются. Потому что есть коллекционеры, которым нужно обязательно признание, что вот он…

- Коллекционерам нужно признание?

Виктор Шкулёв: Да. Большой известный коллекционер и его коллекция самая большая или…
Сергей Герасимов: Самая большая по деньгам, по стоимости.
Виктор Шкулёв: Да. Может быть по деньгам. Может быть по количеству предметов, может быть еще как-то. Но я не знаю, большинство таких людей или меньшинство. Мне думается все-таки, что ценность коллекции не в оценке общественного мнения, а ценность коллекции – это все-таки в тех самых личных переживаниях человека, который эти занимается.

- Андрей Мартынов: Но если вспомнить, скажем, известные фильмы, «Лучшее предложение». Там коллекционер сидел в своей бронированной коллекционной комнате и наслаждался портретами женщин, которые он собирал. Такое среди коллекционеров бывает, что вот сидит человек один и наслаждается десятками-десятками работ, которые стоят миллионы-миллионы долларов?


Коллекционер (Дж.Раш) из фильма "Лучшее предложение" (2013), реж.Дж.Торнаторе

Бомбоубежище миллионера

Виктор Шкулёв: Есть один знакомый немец, который построил на Лазурном Берегу виллу с двухэтажным вниз подвалом, такое бомбоубежище с соответствующими дверьми и со всеми степенями защиты. Где он спускается вниз и ходит по этому бомбоубежищу. У него там сотни работ, смотрит, потом снова улетает к себе в Германию. Потом опять возвращается, снова ходит там, любуется.

- А в повседневной жизни он адекватен?

Виктор Шкулёв: Он нормальный адекватный человек. Он зарабатывает деньги, правда, сейчас уже вышел на пенсию. Но свезти свою мощную коллекцию в одно место, поместить её в такую галерею и любоваться одному или в кругу своих друзей – такое особое увлечение. Потому что всё-таки большинство коллекционеров свои работы выставляет напоказ, где он постоянно живёт, у него это в комнате.

Художники коллекционируют

- А вот Сергей Герасимов, художник. Художники могут коллекционировать работы других?

Сергей Герасимов: Да. Безусловно. Во-первых, мы нормальные художники, как нормальные люди друг другу дарят, поздравляют, плюс уважают, с уважением относятся к искусству и творчеству. И завидовать белой завистью, что кто-то может, например, лучше тебя – это правильная и хорошая зависть. Как мы завидуем мастерам из прошлых веков, у кого мы учимся, для того, чтобы стать самим лучше. Это как бы не сказки, не придумки. Нет, действительно так оно и есть. Я лично тоже, могу признаться, от моих коллег, можно сказать, что я почти коллекционер, вещи есть.

- Так это работы, которые вам подарены?

Сергей Герасимов: Что-то подарено, что-то я сам покупаю. Да, безусловно.
Виктор Шкулёв: Два года назад нашел замечательного художника, талантливейший, академист из питерских художников. Андрей Кетиладзе, рисует сам по себе. Ну потому что он не может иначе. Он рисует потрясающие вещи, он совмещает 17 с 19 веком. Потрясающий художник! Его никто не знает, ни одной выставки нет, ни одного каталога, ничего. Китайцы приезжают и покупают то, что у него в углу стоит. Но он потрясающий художник! Я не мог устоять просто. Я говорю: «Андрей, нарисуй мне, пожалуйста, работу и всё». Я увидел незаконченную: «Допиши, я куплю у тебя».


"Удачная охота" Андрея Кетиладзе (род.1961)

- Опишите, пожалуйста, В каком стиле он работает? Он напоминает голландскую живопись…

Виктор Шкулёв: Не совсем голландская. Французская, голландская и итальянская вместе взятые. И ещё Дега, который импрессионист. Вот представьте, совместить несовместимые вещи…

- А.Мартынов: Пытаюсь. Пока не получается.

Виктор Шкулёев: Это очень интересно! Но там в нем качество другое, потому что там нюансы больше даже для профессионалов замешаны. Там столько оттенков и нюансов его творчества, что нужно хотя бы немножко иногда ходить в музеи, чтобы это увидеть.

- А.Мартынов: Чтобы быть в контексте и знать цитаты, аллегории считывать

Виктор Шкулёв: Безусловно! Понимаете, Леонардо говорил еще давно, что искусство – это не просто какое-то ремесло, ничего не значащее. Им нужно заниматься с той же страстью и желанием, как математика и астрономия. Его изучать нужно. Но это не значит, что все должны броситься и изучать. Но его хотя бы пытаться понять чу-чуть.

Подделано всё

- Андрей Мартынов: Подделки. В век компьютерных технологий можно сделать всё, что угодно и нужно будет очень долго ковыряться и понять, Вермеер это или не Вермеер. И в чем эмоциональный контакт с аудиторией, которая восхищалась до этого Вермеером, а потом оказалось, что это не…

Виктор Шкулёв: Подделки, это нужно понять, что вы имеет в виду. Дело в том, что если репродукция…

- Заключение эксперта. Висела картина, все ходили, охали и ахали, писали диссертации. А через 20 лет выяснилось, что это работа гениального необразованного дяди Васи.

Виктор Шкулёв: Подделки стало делать всё сложнее. Потому что технология нашей жизни растёт и мы больше можем распознать. На самом деле уже такие подделки, как вы говорите, Вермеер или Караваджо, сделать их почти невозможно. Их можно определить в силу…

- - Андрей Мартынов: В чём эмоциональность диалога с подделкой или не подделкой? В музее картина: и они прекрасно взаимодействовали с этой вещью, с произведением искусства, как с истинным гениальным творением. А тут выясняется, что, грубо говоря, это же всё на принтере сделано и всё! Эмоция уходит, и человек теряет… напрасно прожитый смысл жизни.

Сергей Герасимов: Кстати, есть такие вещи, они не столько подделки, а сколько не совсем чётко атрибутированные вещи в музеях у нас, и за рубежом. И самых великих имен. Я не буду, конечно, называть. Специалисты это знают. Но это какая-то тайна, покрытая мраком, специально создана, чтобы публика не знала, чтобы она не думала, что до этого я смотрел Рафаэля и вдруг это оказался не Рафаэль и я его больше смотреть не буду.

Это не правильно! Подделки, о которых вы говорите, – это тоже неплохая вещь, потому что это тоже развитие искусства и подражание ему. Если подделка делается только ради прибыли железной – это одно. А если подделка, которая делается для того, что ты можешь обладать тем, чем обладать не можешь, потому что картину купить не можешь, денег нет, картина продана, в музее находится и прочее – то эти подделки как копии, они хорошо работают.

Сергей Герасимов: На самом деле на сегодняшний день есть множество решений классными художниками, которые могут делать очень хорошие копии. Это не возбраняется, делать копии.

- В Китае это огромный бизнес

Виктор Шкулёв: Да и у нас.

Сергей Герасимов: Их поддерживает правительство. Они делают не подделки, они делают имитацию.

- Имитацию?

Сергей Герасимов: Это имитация искусства.

Мультики

- Можно сделать мультик по Ван Гогу и все будут смотреть. Анимировать те самые изображения.

Сергей Герасимов: Безусловно!
Виктор Шкулёв: Это хорошая мысль! Это, кстати, хорошая мысль. Для этого можно прийти в галерею и увидеть, что искусство сегодня может жить несколько иначе, чем это было много лет назад. Потому что сегодня есть такие решения мультимедийные, когда мы можем картину взять и разложить на компоненты и потом эти же компоненты перевести в другую работу. Из этой работы перевести в третью работу.

Например, мы сейчас сделали выставку и на этой выставке мы взяли трех больших классиков: Писсарро, Кандинского и Сутина. И все эти три работы через мультимедийное решение жили рядом. И мы нашли общий элемент, это, опять же, сделал Сергей, которые объединили эти работы. Абсолютно разные стили, разные мастера. Но, тем не менее, искусство, оно первично, оно имеет свою фундаментальную основу. И вот мультимедийность позволяет эту основу найти и через эту основу…

Сергей Герасимов: Продемонстрировать.
Виктор Шкулёв: Да. Глубже понять искусство.
Сергей Герасимов: Ну да. Это как бы визуализация мысли получается.

- Андрей Мартынов: Визуализация мысли. Отличный термин! Тут Караваджо звучал. Собственно и Дэвид Хокни и многие другие исследователи вроде бы доказали, что все мастерство Караваджо заключалось в пользовании секретными оптическими приемами. Что он просто обрисовывал те картинки, которые получал благодаря использованию камеры…


"Фотка"? из "Шулеров" Караваджо (1596)

Сергей Герасимов: Ну пусть он обрисовывает. Побольше бы таких обрисовальщиков. Было бы замечательно!

- У него и у его учеников есть картина, где все левши, включая обезьянку, потому что он срисовывал это изображение...

Сергей Герасимов: Ради Бога! Самое интересное, что не нашли ни одного рисунка, которым он пользовался при жизни. Как бы как может художник ни одного эскиза, ни одной почеркушки не сделать, а сразу большую работу сделать?


про Караваджо и визуализацию мысли

- Ну, это вопрос для исследователя. Для коллекционеров такого рода разоблачения или изыскания, они какое-то значение имеют?

Сергей Герасимов: Я думаю, что это всё техники. Мне кажется, это все относится к категории техник. Каким образом художник делал свои великолепные работы. И мне кажется, что Караваджо ценен другим. Вот сейчас выставлена его работа, одна может быть из самых великолепных работа Караваджо.


Караваджо сейчас в Третьяковской галерее, выставка из пинакотеки Ватикана

Виктор Шкулёв: Она в 19 веке считалась самой лучшей работой Караваджо. Так вот о ней писали раньше.
Сергей Герасимов: Да. «Положение во гроб». Эта работа гениальна тем, что там множество новейших фундаментальных решений или открытий, которые сделал Караваджо. И техника и мысль. Я думаю, что первична мысль, а вторична уже техника. Потому что там он изображает то, что не делали художники до него.

Ананасы в оранжерее

- Андрей Мартынов: Виктор Шкулёв. А вы можете способствовать созданию и произрастанию художника? Помогать ему? Взять какого-то молодого художника и на протяжении 15-20 лет, зная, что он гений или предполагая, что он супер-талантливый человек, материально его поддерживать и организационно?

Виктор Шкулёв: Вот мы как галерея мечтаем об этом. У нас сейчас есть сотрудничество с некоторыми молодыми художниками и вот особенно Сергею кажется, что у этих художников есть что-то такое интересное, ради чего можно потратиться и временем и материально на то, чтобы поддержать таких художников.
Сергей Герасимов: Можно создать небольшой стимул. Безусловно! Это не значит, что скупать их работы и они будут как сыр в масле.

- Стипендию какую-то?

Виктор Шкулёв: Художнику нужно признание. А признание выражается в том, что: а) на его работы обращают внимание и b) его работы покупают. Вот тогда у художника появляется новый стимул писать новые работы.

- Андрей Мартынов: Да. Вот такими отчасти Дантовскими, а отчасти что-то из Wall Street Journal цитатами мы и заканчиваем. У нас в гостях были Виктор Шкулев, бизнесмен, издатель, коллекционер и Сергей Герасимов, галлерист и художник. Галерея VSunio
LinkReply