?

Log in

No account? Create an account
Умберто Эко про "Лютый фильм" Германа - Неизвестная планета [entries|archive|friends|userinfo]
unknown planet

[ website | Неизвестная планета ]
[ userinfo | livejournal userinfo ]
[ archive | journal archive ]

Умберто Эко про "Лютый фильм" Германа [Nov. 12th, 2015|08:05 pm]
unknown planet
[Tags|, , ]

Как занятно резонирует ВСЁ в окружающем пространстве. Сегодня, 12/11/15 Фейсбук выдал мне мемуар из моих же записей про фильм Германа "Трудно быть богом" двухлетней давности. В ФБ есть такая занятная функция – достают вам что-нибудь из колоды прежних постов.

Мемуар этот и про Данте, и про что происходит в России прямо сейчас.

А неожиданные мемуары-резонансы это такие добрые подсказки «своим». Как карты Таро, если знать, что там может быть. Быть готовым если.
Сегодня любая новость из любого СМИ - напоминание, что лучше оставаться сконцентрированным и внимательным. Именно сейчас. В России – тем, кто тут – в первую очередь. Время «ч». Война разгорается.

- Страшно? - Да, разумеется.
- Но так ведь всегда было?
- Да, как всегда, выживут внимательные и самостоятельные. Выживут и вырастут!
- Что делать?
- Ни во что не своё не ввязываться. Путь из ада есть. А это – ад. Там много кругов.
- А эти? У них же армии, деньги, бомбы, мосты и телеграфы...
- Воевать с дегенератами бесполезно. Эти убьют и себя, и всех. Это не наша война.
- Так и?
- Посторониться, стать о-сторож-ным, как никогда. Только своё, только своим. Ничего чужого. И всё - отдельно от них, не своих.

То, что сейчас здесь, в России - было уже и в 1991, и в 1993, и в 1985/86 - это, что я помню. Я даже и соучаствовал как журналист-наблюдатель. Ничего нового.
Но такое было и в 1939, и в 1956. И не только в России.

Сейчас, конечно, в России идёт (+\-) 1939: тогда Халхин-Гол, Бело-финская=Зимняя война, Испания. А где-то в Европе...
Тут пока чуть мягче: министров обороны не расстреливают, а просто глумятся. Кто-то сам спивается, кого-то в 90 лет орденом хохотнут... Сплошные куклы кругом. Алексей Толстой в «Буратино» своём всё буквально описал, во что «англичане» играют.

Могут и бомбу бросить, кстати. Как на Японию. Там даже и Император не остановил. За это его и оставили в последующее назидание, в отличие от.

Для России и Европы сейчас ещё и 1956 одновременно. Молодёжь, правда, не знает, как танки в Тбилиси борьбу против решений 20-го съезда заутюжили. Никто уже младше 50 и не знает, что такое "ХХ съезд партии", "культ личности".
Совсем не все в МГИМО проходили, как, будущий гробовщик СССР Андропов в Будапеште тренировался. Вообще, 1956 – очень интересен. Повсюду интересен. И неизбежен, как ход ночных светил.

Был ещё такой 1596. Этот год и вовсе – клад для искусствоведов доморощённых, провинциальных подмосковных пенсионеров, отставных репортёров, вроде меня.
И нумерология как хороша и вкусна? А ведь?! - что надо: 1956=1596.

Но мы-то тут, в России! Надо бы проверить, что такого Московитская компания со штаб-квартирой в Лондоне в тот год учудила. Ещё даже и до Ост-Индских мероприятий. Интересненько.

Россиянам, ну, тем кто выжил в 60-70-80-е, весь прогресс законопатили Стругацкими. Мутными, бездарными, вторичными, но нахрапистыми и плодовитыми. И написали-то «Трудно быть богом» они про себя. Они там - "серые". Да не про это сегодня.


Обложка англоязычного издания "Трудно быть богом"

Это даже и обсуждать не стану, всё равно мне не интересно, потому что очевидно.

А вот Умберто Эко интересен. И Алексей Герман интересен. Вот что Эко написал пару лет тому назад про фильм Германа "Трудно быть богом" по повести Стругацких.


писатель Умберто Эко

***

Трудно быть богом, но трудно и быть зрителем — в случае этого лютого фильма Германа.
Я всегда полагал и писал, что любой текст (литературный, театральный, киношный и любой вообще) адресован некоему «образцовому читателю». Читатель первого уровня хочет только узнать, что происходит и чем кончится история. Читатель второго уровня, пройдя первый, перечитывает текст и разбирается, как текст устроен и какие повествовательные и стилистические средства заворожили его в первом чтении.

Обычно второе прочтение — оно именно второе. Если не считать случаев, когда цель — холодный формальный анализ, чем занимаются филологи, а не настоящие читатели.

То есть я хочу сказать: разбирать операторскую, монтажную и прочую работу и почему «Дилижанс» — великий фильм может тот, кто сначала испереживался на первом уровне, волнуясь, удастся ли Седьмому кавалерийскому полку выручить из беды дилижанс и останется ли в живых «малыш» Ринго, вышедший на поединок.

Насчет фильма Германа скажу, что выше первого уровня подняться очень трудно.

Как только вы попадаете в это Босхово полотно, остается брести по закоулкам, даже по таким, которых на настоящем полотне-то и не видно. Вы бредёте под гипнозом ужаса. Нужна немалая сила духа, чтобы восстановить дистанцию, необходимую для перехода с первого уровня восприятия на второй.

Автор, бесспорно, размещает в своем тексте закладки, скажу даже — зацепки, приглашая нас перейти на этот самый второй уровень. Я имею в виду обильное использование длинных кадров, создающих у нас чувство, будто смотрим из отдаления (и даже как будто бы из другого пространства, и нас-то изображаемое не касается). Что-то вроде брехтовского приема Verfremdung, который сформировался у Брехта под влиянием московских известий о «приеме остранения» Шкловского.

Но как можно отстраниться от того, что рассказывает режиссер Герман?

Данте, конечно, выпростался из адской воронки (хотя вряд ли бы у него это получилось без Вергилия), но перед этим прошел все круги, и, в частности, не как свидетель, а как участник, периодически захваченный происходящим, подчас донельзя перепуганный.


Портрет Данте, рисунок Юлии Бугуевой

В этом же примерно состоянии я проследовал по аду фильма Германа, и меня захватывал кошмар, и вовсе не получалось отстраниться.

В этом аду, созданном из нетерпимости и изуверств, из омерзительных проявлений жестокости, нельзя существовать отдельно, как будто не о тебе там речь, не о тебе fabula narratur.

Нет, фильм именно о нас, о том, что с нами может случиться, или даже случается, хотя и послабее. Менее жутко в физическом отношении.

Но я представляю себе, как это должны были воспринимать те люди, кому фильм предназначался, — в брежневские времена, еще советские и недалеко ушедшие от сталинских. Именно в той обстановке фильм становился аллегорией чего-то, что от нас, конечно, ускользает. Наверное, тем зрителям еще труднее было оторваться от восприятия, затребованного первым уровнем.

Если же все-таки удается высвободиться из этой завороженности жутью, открываются аспекты, которые бессознательно мы выявили уже на втором уровне постижения. Это разнообразные кинематографические цитаты и кое-какие монтажные приемы, использованные в фильме.

Но необходимо действительно крепкое здоровье и умение следить за логикой аллегории, как умели это делать средневековые читатели, знавшие, что одно называется, а совсем другое подразумевается (aliud dicitur et aliud demonstratur).

В общем, что ни говори. Приятного вам путешествия в ад. В сравнении с Германом фильмы Квентина Тарантино - это Уолт Дисней.
***
Текст У.Эко напечатан тут:
http://www.novayagazeta.ru/arts/60879.html


P.S. И, кстати! "Имя розы" и "Пражское кладбище", студентам можно рекомендовать. И фильм, и книги. Умберто Эко - голова! Надо бы навестить, что ли? Ну, да.
Прага-Милан-Флоренция. Билеты заказаны. Дам знать.

LinkReply